группа крови на рукаве,
мой бухой дядя толя ест жёлтый снег.

ну где же push me, ну где же ваши push me, давай поднимем push me и будем satisfaction.

давай пойдем с тобой туда, где нет, не надо, дед, оденься.

это то, как выглядели бы собаки, будь они котами.

тем временем в казахстане учёные научились пересаживать человека с одной стороны улицы на другую при помощи зебры на дороге.

и тогда наверняка, вдруг запляшут облака, и кузнечик обнаружит рак яичка.

я знаю пароль, я лыжи из спины,
я санки там, где копчик, и в горле коньки.

там за туманами
окунь с карманами.

помню, я как-то положил в карман наушники, и они там запутались в отношениях, начали употреблять наркотики, левый застрелил свою мать, а правый перерезал вены, потому что не смог так больше жить. не смог.

переставь одну спичку так, чтобы дятел вуди на заставке мультика долбил не дерево, а твою мать.

я так счастлив, я в салат уронил зрачки,
хочу оттуда их достать, но нихуя вообще не вижу пиздец помоги семён.

владимирский централ, облысение

вдруг из маминой из спальни, кривоногий и хромой,
с обгоревшими бровями вот и помер дед максим.

я буду долго класть в ведро паштет,
над головой его переверну
и навалю паштет на лоб себе,
такой вот я загадочный колдун.

— вы так молодо выглядите, в чём ваш секрет?
— я эмбрион.

с межпозвоночным женским пнём.

о, времена! овалы!

но за столиком в любимой кафешке разреши пощекотать тебя ртутью.

жили у бабуси
два веселых гуся:
один — в черных одеяниях, с изрезанной чешуйчатой головой и выжженной пентаграммой на груди. с губ его сочилась алая кровь, а руки были покрыты лопающимися ежесекундно гнойными язвами и бордовыми опухолями,
другой — с черными глазами, в зрачках которых корчились уродливые пленники преисподней. дыхание этого чудища пробирало насквозь, вызывая фантомные боли, панику и неутолимое желание перерезать себе горло, чтобы убежать от всего этого сумасшествия в мир иной.
два веселых гуся.