у нас было 5 гирлянд, 56 ёлочных игрушек, 15 советских комедий, 20 кг оливье, 10 кг селёдки под шубой и целое море подарков всех цветов и расцветок. не то чтобы это был необходимый запас для празднования нового года, но если начал чистить мандарины, становится трудно остановиться. единственное, что меня пугало — это детское шампанское. я знал, что рано или поздно мы подсядем на эту дрянь.

однажды я качал фильм, а его укачало и вырвало

однажды я шёл в аптеку за маргарином и, споткнувшись о крышу небоскрёба, упал в сумочку рядом идущей девушки. кромешная тьма пробила мне по глазам бейсбольной битой за то, что я подсматривал, как она переодевается. что происходит? где я? как отсюда выбраться? кто проживет на дне океана? вашей маме зять не нужен? сколько варить гречку? на эти вопросы мне требовалось ответить, будучи закутанным в пелену незримости. "баран, у тебя есть фонарик", — послышалось из моего кармана. "у меня есть фонарик", — послышалось из моего рта. "галина михайловна бреет пах сковородой", — послышалось из кабины машиниста. я осветил фонариком окрестность — темнота. я включил фонарик и осветил им окрестность — это джунгли. джунгли из кисточек для ресниц. они были увешаны наушниками, на которых качались жевательные резинки в модных очках. вся земля была усыпана пудрой, а снизу вверх шёл дождь из блёсток. я стал пробираться сквозь эти заросли с помощью лазерного тампона, найденного неподалёку, как вдруг услышал странные звуки. это было племя губных помад, которые бегали вокруг горящего холодильника с тортами и пирожными. дикари размахивали щитами-прокладками и брызгали духами себе в глаза. мне не стоило громко кричать голосом скуби-ду "шэгги, делаем ноги!", потому что меня засекли. я побежал, что есть сил, но споткнулся о крышу небоскрёба, вылетел из сумки и пошёл в аптеку за маргарином. маргарина там не оказалось, и я отправился домой.

​я: *перехожу дорогу чёрному коту*
чёрный кот:

попробуй срать, срать,
попробуй какать, какать,
попробуй ъъъ, ъъъ,
ну всё, не пробуй, хватит.

сегодня я проснулся от голоса оливье. оно шептало что-то на майонезном и выжимало мне мандарины в глаза. пока будильник напевал «jingle bells» голосом скриптонита, я проснулся, заправил кровать кетчупом, надел сельдь под шубу и отправился в костюме оленя на своих дедах морозах дарить детям несчастье. 2019-ый, ты довыёбывался, жди меня в гости.

знаешь ли ты, вдоль ночных дорог
шёл босиком сталин-осьминог.

кто тебе сказал, ну кто тебе сказал, кто придумал, что нельзя зевать в гробу.

копейку пудель бережёт и такой, мол, грррррр, не троньте копейку, суки, и бицуху показывает. красава, пудель, ответственный.

натали,
оливье мне на ебало навали,
натали.

с новым похуй.

чип-чип-чип-чип пельмень, доширак.

пусть машина служит долго — это её выбор, её решение, её чёткая и тщательно обдуманная жизненная позиция. мы не вправе судить её, нам остаётся лишь принять это как данность и смириться. калгон.

у лукоморья рубль в коме;
златая нефть во рту с говном,
и днём и ночью это норма
по новостям и за окном;

идёшь на запад — враг народа,
налево — гей и педофил.
там чудеса: там гречка бродит,
русалка — патриарх кирилл;

там на неведомых дорожках
следы невиданных бандер;
евросоюз на курьих ножках,
и наш священный президент;

там все и каждый политолог,
там на заре взлетает доллар

на брег из миллионов слов,
и тридцать витязей прекрасных
дерьмом обмазаны из санкций,
и с ними дядька киселёв;

там кровью кашляет свобода,
молясь на ботокса царя;
там олигарх перед народом
в охране, шлюхах и крестах
твоим лицом щекочет пах;

там царь кащей над златом чахнет;
там ватный дух... там ватой пахнет!

и я там был, и квас я пил;
по усам текло — а в рот импортозамещение.

помню, я как-то хотел сделать пюре, но картофель оказался крепким малым и, выхватив старый охотничий блендер, начал мне угрожать. не теряя ни секунды, я резким ударом лба выбил из под него кастрюлю и накинулся на этого ублюдка. завязалась борьба. мы перекатывались по кухне, душили друг друга, крошили в глазницы хлеб, я слышал как сквозь кровавые зубы он шептал «умри». в его руке появился нож, и стало ясно, что конец близок. силы покидали меня словно снеговика в солярии. каким-то чудом я дотянулся до кипящего молока и плеснул в лицо своему обезумевшему сопернику. истошно крича и кувыркаясь в адских конвульсиях, он заполз в самый угол и яростно принялся биться всем телом об стену. ужасное зрелище. вскоре от него осталась лишь мягкая, бесформенная масса, стекающая к ногам победителя. к моим ногам. пришло время обедать.

а представьте, как было бы круто, если бы коты откликались не на кыс-кыс-кыс, а на рвап7олрвып%аровызы82ладвкхъъъ.

три девицы под окном
с общим темечком и лбом.

​помните, братья, когда мы были маленькими и помнили, что братья, когда мы были мы? сейчас нас разделяют сотни тысяч километров, но бог с нами в нас и под нами за нас извне. а мы кто? кто мы? кто там? войдите. и неважно, что теперь мы как прежде никогда, ведь братские узы невозможно взять так и хрясь чисто коньком пополам фууу вытирай максим. поэтому осознайте простую братскую истину: крот фёдор выщипывает себе волосы с груди и сдерживает слёзы.

родила царица в ночь
и забыла сохранить.