сегодня праздник у девчат, сегодня будут танцы,
а дед в колготках не спеша снимает свой бюстгальтер.
а дед в колготках не спеша снимает свой бюстгальтер.
это я, почтальон печкин, принес саморастворение живых клеток и тканей под действием их собственных гидролитических ферментов, разрушающих структурные молекулы вашего мальчика.
почему люди считают, что право иметь можно на жизнь, чтобы разрушить? не бросая, обижать, не звоня ветер на слова... что, боги — вы, чтобы мучиться, кому счастливо, а кому решать жить? если уж любишь "сказать", то будь добр говорить до вздыхания последних. если пообещал "разобьюсь", то скажи, но обещай сдержать. если произнёс "сделай", то не отпусти всё, остаться с тем. в противном случае, какая жизнь смыслит, если ваш каждый ноль не имеет значения, а жизнь равноценна значению?
потому что нельзя, потому что нельзя,
потому что ну здрасти приехали, можно всё, я разрешил, выпускайте тигров, они же людей не едят, а не, походу, едят всё-таки ахаха серёге без ног даже лучше.
потому что ну здрасти приехали, можно всё, я разрешил, выпускайте тигров, они же людей не едят, а не, походу, едят всё-таки ахаха серёге без ног даже лучше.
представьте, как было бы круто, если бы спящую красавицу поцеловал не принц, а металлоконструкция весом в 60 тонн, обрушившаяся на литейном заводе в результате ошибочно спроектированных креплений.
тем временем в одессе пропал безрукий монах-боксёр, который вышел за анальными кольцами и не вернулся.
— доктор, пульса нет.
— ты всего лишь третий день в качалке и уже требуешь результат.
— ты всего лишь третий день в качалке и уже требуешь результат.
я играл в песочнице,
делал куличи,
мать в меня со снайперки
долбила из окна сука подлая мразь давай на ножах.
делал куличи,
мать в меня со снайперки
долбила из окна сука подлая мразь давай на ножах.
унылая не жрал, очей внутри урчание,
приятна мне твоя седая колбаса,
люблю я пышное пирожное с говядиной,
в багрец и золото одетый пармезан.
приятна мне твоя седая колбаса,
люблю я пышное пирожное с говядиной,
в багрец и золото одетый пармезан.
— дорогой, давай займёмся этим как-нибудь по-особенному?
— с мамой своей так разговаривать будешь, ясно?
— с мамой своей так разговаривать будешь, ясно?
однажды ты спросишь меня, что я люблю больше: любить больше или любить меньше. я отвечу, что люблю меньше из-за любви к большему. ты уйдешь, так и не спросив меня о том, что я люблю больше того, что люблю меньше.
и снова седая ночь, и только гроб поднимаю я мне кто-нибудь поможет или нет как квартиру этого пидараса делить так все первые суки блять.
ценю каждого, кто хоть раз, обманывая, держал слова в кулаке, и болью было лишь неважное сегодня, а завтра что? что завтра, если ты не в данный момент для вчерашнего дня, но позади будущего прошедших летних вечеров со вкусом лета, карася и слёз? ведь каждый должен понимать о том, что он не ты, а всюду лишь они, которые живут, танцуя мимо раковины боли. и дай вам сил.
забирай меня скорей, увози за сто морей,
и подальше увези, а то там родственники из перми приехали пытаются ожерелье из волчьих клыков и ведро гороха обменять на женщин вон у них мамонт припаркован.
и подальше увези, а то там родственники из перми приехали пытаются ожерелье из волчьих клыков и ведро гороха обменять на женщин вон у них мамонт припаркован.