в хоккей играют настоящие мужчины,
ртуть с майонезом вкусней.

уходи и дверь закрой, у меня тут мегатрон дерется с оптимусом автоботы помогите че стоите ссыкуны ппц вы че как денег занять так оптимус дружище чисто мрази ещё и натоптали мне просто взяли и вышли.

— пап, почему ты в маминых колготках?
— потому что ты в моих.

не все поймут. немногие вспоносят.

помню, я как-то работал официантом, и вместо заказа принёс клиенту осознание своей пустоты, несостоятельности и ощущение загнанности в ловушку повседневной рутины.

говорят, если потерять 70% крови, то оставшиеся 30% обрадуются освободившемуся месту и вызовут шлюх.

— колобок-колобок, я тебя съем!
— ты бля от запора загнешься ебаная шерстяная вульва а потом я вылезу из твоего окровавленного очка залезу обратно и начну там дрочить хуйло.

мне со мной не по пути.

я: я тебя где-то видел.
иисус: не, вряд ли.
я: да точно тебе говорю, где-то видел.
иисус: да нет, просто такое лицо.
я: намотай эту колючую проволоку на голову и разведи руки вот так.

новости: валерий челемякин вырвался из лап медведя и смог спастись.
медвежьи новости: еда по имени валера сбежала от медведя.

однажды я решил прыгнуть с парашютом, но он зассал.

моя невеста, ты моя невеста,
клон канье уэста в рыжем парике и трико,
моя невеста, ты моя невеста,
клон канье уэста из кусков железа и дров.

адам и ева.
сид и ненси.
бонни и клайд.
ромео и джульетта.
я и румынские телепузиуки с мясорубками вместо животов.

если любишь — люби без обмана.
если веришь — то верь до конца.
ненавидишь — скажи это прямо.
если дед — то в прозрачных трусах.

какой чудесный день,
какой чудесный пень,
какой чудесный я
и трупы, трупы, грязь, говно, убийства, пытки, страх, беззаконие, мародерство, перестрелки, массовые казни, боль.

лучше горькая правда, чем ёбаный в рот.

забирай меня скорей,
увози за сто морей
и насыпь в пупок песка,
это долго объяснять.

— здравствуйте, это клуб любителей раскручивать на голове огромный диск лаваша под песни майкла джексона?
— да.
— охуенно.

— а коля выйдет?
— тишина, наполненная отчаянием. полное, беспросветное ощущение безнадёжности и ничем не преодолимый ужас. среди постапокалиптических руин земли не осталось почти никого, и лишь чудом выжившая горстка людей пытается продолжить спокойное течение жизни, забыв хаос, который они наблюдали собственными глазами, забыв смерти близких, забыв боль, но тщетно: у выживших недостаточно сил. человечество погибает. шансы на спасение или хотя бы малейшую искорку света в конце туннеля равны нулю. тишина, наполненная отчаянием. полное, беспросветное ощущение безнадёжности и непреодолимый ужас.
— а скиньте мячик.