— давай в города.
— давай.
— клин.
— нурсултан.
— назрань.
— нурсултан.
— нягань.
— нурсултан.
— токаев, ты заебал.

и снится нам не рокот космодрома,
не эта ледяная синева,
а снится нам вставай блять на работу,
ну хватит спать, вставай, вставай, ержан.

как корабль назовёшь, так он и поплывёт в паспортный стол менять себе имя на нормальное, а не то говно, что ты ему дал, мудак.

однажды я задернул шторы, чтобы соседи не увидели, что у меня нет штор.

пошло-поехало.

моё сердце остановилось,
моё сердце за ва ли своё тупое рыло сука всем насрать на твоё сердце стой в очереди как все пидорас наглый.

— доктор, пульса нет.
— все люди разные.

наконец-то наступила весна и на деревьях начали расцветать первые овчарки.

ехал грека через криминальный район екатеринбурга, видит грека — равняется с ним белая девятка, опустил грека стекло, а ему из обреза в лицо выстрелили, никакого рака там и не было, но следствие почему-то настаивает, что это именно рак за руку греку цап.

без труда не выловишь и рыбку из экваториальной гвинеи, где она попросила политического убежища, скрываясь от преследования российских спецслужб

когда твои множественные личности начинают спорить о правлении николая ІІ, а ты сидишь в тёмном подвале наедине со своей апатией и седеешь в 15 лет от ощущения безысходности на фоне постоянных стрессов, и чтобы хоть как-то скрасить существование, воображаешь себя ослом, которому вот-вот должен принести хвост медведь и вставить его тебе в жопу.

ложечка — за маму,
ложечка — за папу,
теракт — за аллаха,
мерседес — за патриарха.

давай пойдём с тобой туда,
где нет границ у бытия,
где мы ничто и ничего,
где есть колени у червя.